«Космический» стул, вазы на камнях и другие находки недели

Классический офисный стул — ровные линии, строгая геометрия, привычный силуэт. Но вместо скучного дерева или пластика — яркие, почти космические принты. Серия «Космический офис» соединяет утилитарность и искусство: вы сидите на нем, но при этом он постоянно напоминает, что вокруг есть что-то кроме таблиц и дедлайнов. 

Резкие линии, яркий цвет, персонаж, который смотрит мимо зрителя, но при этом не отпускает внимание. Матрос Жерноклюева — узнаваемый образ, который каждый расшифровывает по-своему. 

Форма ваз вдохновлена старинными сосудами для масел, но материал и основание выдают современное прочтение. Камень и керамика вместо хрусталя, ваби-саби вместо роскоши. В каждой из них можно оставить сухой цветок, а можно просто любоваться ими как самостоятельными объектами.

Приглушенные оттенки, мягкие линии, автобус, который не вторгается в личное пространство. В нем нет спешки и суеты. Картина, которую хочется повесить в прихожей или у рабочего стола, чтобы каждый раз напоминать себе: мир не рушится, можно выдохнуть. Даже автобус может быть тихим.

Объект, который не нужно расшифровывать. Здесь есть цвет — глубокий, ровный, без единого намека на движение. Художница говорит, что это оттенок самосовершенствованияы, но даже если не знать этого, он все равно действует: смотришь на него и чувствуешь, как внутри становится тише и спокойнее. 

Ваза, которая больше похожа на мягкое существо, чем на керамику. Тонкие глиняные «нити» закручиваются в произвольные петли, окутывая основу и создавая эффект, будто ее только что сваляли из шерсти, а не слепили из глины. В славянской традиции образ барана был связан с довольством, изобилием и благом, и эта работа работает как тихое напоминание о тех смыслах.

Городское место, которые не привязано к карте. Без адреса, без названия, без отличительных черт, которые могли бы их идентифицировать. Художник забрал его из привычного контекста, оставив только ощущение, что здесь мог быть кто-то, но уже нет. Это не заброшенное место, а скорее освобожденное — от необходимости быть чем-то для кого-то.