Ваза-матрешка, керамический еж и другие новинки недели

Похожий визуально на вазу скульптурный объект в виде матрешки на самом деле без дна и выполнен из грубой шамотной глины. Внутрь не нальешь воду, но сверху есть отверстие для одной сухой ветки или пучка сухоцветов. Авторы вдохновлялись эстетикой ваби-саби: небрежный мазок черного ангоба, сетка кракле на глазури, фактура глины без попытки ее сгладить. Получился тот самый арт-объект, который балансирует на грани интерьерной скульптуры и функционального предмета. 

В этой работе есть отголоски наивного искусства — крупные ромашки, синие бабочки, зеленый фон, который не столько фон, сколько часть букета. Но за этой простотой стоит точная работа с цветом и линией: светлые синие тона держат композицию, свободные графичные штрихи добавляют легкости, а все вместе не выглядит ни нарочито детским, ни перегруженным. Такой натюрморт хорошо смотрится в пространстве, где не хватает цвета и летнего ощущения, но при этом не хочется добавить красивый яркий акцент.

Изображение не плоское, а слегка выступает из поверхности: его хочется потрогать, провести пальцами по контуру. Тема внутреннего ребенка раскрывается здесь без сентиментальности: не милый образ из открытки, а скорее попытка вспомнить, что в каждом взрослом осталось что-то чистое, наивное и живое. Художница не объясняет, как это устроено, она просто узнает это «маленькое я» в других и переносит в керамику. 

Голубой градиент переходит в глубокий черный. Живопись цветового поля работает с минимальными средствами: никаких деталей, только цвет и его плотность. Черный здесь не пустота, а скорее космос, который усиливает голубой и делает его еще более насыщенным. Такая работа подойдет для места, где нужна тишина и нет желания заполнять стену чем-то громким. Она не перегружает, но при этом задает комнате состояние и глубину.

Белая глиняная скульптура — абстрактный еж без острых углов. Плавные линии, текучие формы, которые хочется обводить взглядом, а не колоть пальцы. Это не буквальный зверек, а скорее инопланетный гость, который наблюдает за людьми и наконец решил поселиться в доме. 

В детстве у каждого был свой микромир: стол становился сценой, а пластиковые игрушки — настоящими героями со своим характером и голосом. Художница фиксирует это состояние без ностальгии, как исчезающую территорию, которая позже вымирает, как динозавры. В работе есть теплое воспоминание, но нет попытки вернуть прошлое. 

Серафим — ангел, который в традиции считается самым близким к свету. Этот фарфоровый светильник воплощает его образ и мягко освещает пространство. Всего 40 экземпляров: число, которое означает полноту, очищение и переход на новый этап. Он приносит в дом свет и ощущение тихой защиты.