«Я думаю, что искусство растворено в повседневности»: интервью с художницей Анастасией Барахтиной

Как вы пришли к тому, что стали художником? Это было детское желание или решение было принято позже?

Помню, что с самого детства знала, что буду художником. Причем осознавала это не как детскую фантазию, а именно как призвание и полноценную профессию, требующую абсолютного погружения и дисциплины.

Вы окончили Академию художеств им.Репина по специальности монументалиста. Как академическое образование повлияло на то, что вы делаете сейчас?

Академия, безусловно, дает отличную базу живописи, рисунка и композиции. Конкретно монументальное направление привило мне любовь к различным материалам. Во время учебы мы изучали технику мозаики, витража, гобелена, сграффито, фрески. Так у меня появился интерес к изучению разнообразных материалов и поиску новых техник.

В ваших работах часто соединяются живопись, графика, ассамбляж, найденные предметы. Как вы выбираете, в какой технике будет создана та или иная работа?

Выбор медиума всегда диктуется внутренней онтологией идеи. Для меня очень важно, чтобы материал соответствовал задаче, которую я вкладываю в работу. Думаю, именно точность совпадения подобранного материала и смыслового слоя объекта создает подлинное напряжение во взаимодействии со зрителем. 

В триптихе «Родился, женился, умер» вы обращаетесь к технике фольговых икон. Почему именно она? Что вас привлекло в этом материале?

Наибольший рассвет такая «кустарная» техника получила с приходом советской власти, когда официальное производство икон остановилось. Фольга из-под молочной продукции, оберточная бумага и прочие подручные материалы — то, из чего мастера производили иконы, часто рискуя своей свободой. 

Я думаю, что очень много красоты и мужества в том, что люди создавали свои святыни вопреки запретам и гонениям. И в контексте этого триптиха фольга становится метафорой внутреннего света и силы!

Откуда к вам приходят идеи? Есть ли у вас какой-то ритуал или привычка, которая помогает начать работать?

Я люблю много читать, вообще про все. Про музыку, кинематограф, литературу, автобиографии, просто биографии, философию. Идея никогда не рождается в вакууме. У меня она возникает на стыке разнородных контекстов. 

Я думаю, что искусство растворено в повседневности, и задача художника — уловить эти смыслы и преобразовать в материю.

Где вы ищете сюжеты для своих работ: в личных воспоминаниях, в чужих историях, в музеях или в повседневной жизни?

Скорее, это сюжеты меня находят. Я сама не пытаюсь их сконструировать. Это всегда акт узнавания. Я доверяю интуиции, и то, что вызывает внутренний резонанс, неизбежно становится предметом пластического исследования.

У вас есть работы с семейными фотографиями и старыми вещами. Это ваш личный архив или вы работаете с чужими историями?

Я, в целом, бы сказала, что это собирательный образ. Даже когда в основу работы ложится конкретный исторический документ или просто безымянный образ, я работаю с ними не как с изолированной хроникой, а как с инструментом сборки общей, коллективной памяти.

Думаю, так возникает мерцание между глубоко личным, почти исповедальным чувством и масштабным переживанием чего-то общего.

Где вы находите материалы для своих работ — собираете что-то в городе, покупаете специально или используете личные вещи?

Как придется. Какие-то вещи нахожу в деревне, какие-то в городе. Некоторые покупала на «Авито» у людей. Для меня принципиально, чтобы материалы, с которыми я работаю, не были стерильными и несли свою историю. Думаю, я в какой-то мере наделяю их человеческими качествами, отношусь как к личности с собственной судьбой.

Что помогает вам переключаться, когда работа не идет или информации слишком много?

Обычно я веду несколько работ одновременно, так не успеваешь выгореть над одной работой и есть возможность переключиться. А так меня очень перезагружает общение с друзьями и близкими.

Какие темы вас волнуют сейчас больше всего и какие проекты вы хотели бы сделать в будущем?

Мне бы хотелось больше работать с формой инсталляции и делать институциональные проекты. Меня глубоко волнуют темы пограничных состояний, архаического и канонического. Сейчас в таком направлении хочу развиваться.