Это не просто картина — это детская память, светлая ностальгия, натянутая на подрамник.  

Брезент когда-то закрывал трибуны провинциального цирка, в который я любила ходить с мамой: он пах пылью, лошадьми и жареным сахаром. Я сшила его вручную грубыми стежками, оставив все швы на виду, смешала грунт с настоящим песком из песочницы, да простят меня дети из соседнего двора.

В центре — девочка в полосатом клоунском сарафане. Она стоит неподвижно, будто только что вышла из толпы, а вокруг неё взрывается розовый вихрь: лошади, жокеи-клоуны — всё сливается в сплошное радостное пятно. Формы нарочито угловатые, почти детские, цвета кричащие, как афиши. Это то, как запоминает ребёнок: слишком ярко, слишком громко, слишком много всего сразу.

Грубая поверхность не даёт забыть о времени: песок царапает, брезент не хочет лежать ровно, но швы крепко держат лоскуты полотна. А внизу, под рамой, свисают разноцветные войлочные шарики — как конфетти, которые когда-то падали из под купола.

Розовые скачки — это остановленный миг абсолютного детского счастья, когда мир был огромным, розовым и пах пылью манежа.  

Серия "ЦИРК"