Пустыня живет ее преодолением. Эта мысль неотступно следует за мной, когда я вспоминаю о пустыне Деште-Лут, самой жаркой на нашей планете, самой страшной и одной из самых недоступных. Через ускользающее матовое свечение темперных красок мне хотелось выразить дух пустыни. Для меня она, как несбывшаяся и неизбывная мечта, явленная миру сновидением сюрреализма. Наверное, марсианские хроники начинаются в ее пределах. Но может под песчаным спудом таятся древние, вполне земные цивилизации? Мы не знаем. Но каждая песчинка, в своем вечном странствии, наверняка знает.