Фрагмент серии «Райский сад» обращается к состоянию доисторической целостности — моменту, где человек, животные и растительный мир существуют в едином, неиерархичном поле. Лежащая фигура лишена жеста действия и воспринимается как часть ландшафта, а не его центр.

Образ павлина вводит мотив внимательного, почти сакрального взгляда, в то время как мягкая, текучая графическая линия растворяет границы между телом и средой. Работа фиксирует сад не как утраченный миф, а как хрупкое состояние равновесия, которое ещё возможно удержать через заботу, наблюдение и медленное со-присутствие.